«Preserve beauty» Ани Галлаччо — это красота, заключённая под стекло и оставленная наедине со временем. Четыре строгих прямоугольника из ярко-красных цветов выстроены вплотную друг к другу, словно кадры одного замедленного фильма. Соцветия смотрят прямо на зрителя, стебли уходят вниз, образуя аккуратную зелёную линию — почти подиумную разметку. Всё безупречно. И обречено.
Герберы медленно увядают, теряют объём, темнеют, распадаются. Стекло, призванное сохранить, требует постоянной корректировки: цветы сжимаются, выпадают, оказываются на полу, там, где красота уже не экспонат, а след. И да, это работа, которую невозможно «не почувствовать»: зритель вдыхает либо аромат свежих цветов, либо сладковато-тяжёлый запах разложения. В зависимости от того, когда он пришёл. Красота не ждёт опоздавших.
Инсталляция была создана в 1991 году для витрины лондонской галереи Karsten Schubert. Тогда Галлаччо использовала около восьмисот цветов, зажатых между стеклянными плоскостями и обращённых к улице, для случайных прохожих, которые даже не подозревали, что становятся зрителями современного искусства. С тех пор проект неоднократно пересобирался в разных пространствах: каждый раз заново, каждый раз иначе.
Процесс установки почти интимен: цветы выкладываются рядами на стеклянной панели и временно фиксируются зубной нитью. Затем стекло поднимают, закрепляют, нить срезают и цветы остаются висеть, словно их удерживает одно только намерение. В разных версиях инсталляции используется от полутора до двух тысяч цветов. Под стеклом они выглядят убедительно, почти музейно. Но именно стекло делает процесс разрушения ещё более заметным.
Эстетика проекта несомненно отсылает нас к натюрмортам При этом сами герберы здесь выступают как массовый, коммерческий продукт, выращенный не для созерцания, а для быстрого потребления. Думали ли вы над тем, что в герберах, как и других цветах, которые продаются круглый год и лишены запаха, на самом деле мало чего-то природного.
Именно это противоречие между природой и товаром, жизнью и витриной Галлаччо делает видимым. Она возвращает зрителю то, что обычно скрыто: распад, отходы, время. Не ретушируя. Не стерилизуя.
Восхищают работы, которые не являются статичными объектами, а представляют процесс. Его внешний вид меняется непрерывно, вне контроля художницы и зрителя. Оба становятся свидетелями неизбежного и в этом смысле инсталляция работает как перформанс. Галлаччо называет своё искусство театральным, но это театр без занавеса и без финального аккорда. Не спрятаться за ширму, не перевести дух в гримерке. Все на показ.
Здесь красота не побеждает время. Она просто проживает его на глазах у всех. И, как любая вещь масс-маркета, исчезает ровно в тот момент, когда перестает быть привлекательной и новой.
